Итак, историческая грамматика у преподавательницы N – ночной кошмар всего филфака БГУ. Кто помнит своих первых учителей, наверняка откопает много воспоминаний о самой яркой их разновидности: Советская Учительница Начальных Классов. Каким образом представительница этого вида оказалась на филфаке и стала преподавать там историю русского языка, никому не известно. Существует мнение, что случилось это еще в дописьменную эпоху (уж слишком подробно N знает все, что тогда происходило, не иначе как сама видела).
читать дальшеОпоздание на лекцию или забытый дома конспект карались как преступления против человечества. Разговоры на лекциях прерывались назидательными речами, во время которых даже самые матерые студенты чувствовали себя первоклашками. И вот этой прелестной даме нужно сдавать экзамен по нуднейшему предмету, из которого запомнить хотя бы половину считается подвигом.
Экзамен начался с того, что всех поставили к стенке коридора и провели перекличку. Ибо «порядочный, уважающий преподавателя студент должен приходить на экзамен вовремя». Тех, кого на перекличке не оказалось, занесли в «черный список». Как мы узнали позже, этим несчастным пришлось отвечать на дополнительные вопросы по всему курсу.
Только через два часа после начала из аудитории выпала первая счастливая студентка. В глазах ее застыл ужас. «Пить…»,- бледными губами прошептала счастливица. Правда, когда ей протянули минералку, возмутилась: «У меня второй день рождения, а вы коньяка пожалели». Следующие счастливицы после выхода из аудитории тоже высказывали одно желание: пойти напиться. К часу стали появляться несчастные, которые не могли без слез произнести слово «осенью». Напряжение нарастало, к моменту, когда я входила в аудиторию, в коридоре установился плотный запах валерианки.
Билет, как всегда попался средний (ну никогда мне с билетами не везло). Второй вопрос «история склонений имени существительного» я знала неплохо. Это было то немногое, что я знала из морфологии. А вот первый вопрос поверг в уныние, ибо история сочетаний КЫ, ГЫ, ХЫ прошла мимо меня. В смысле совсем мимо. В чем я честно призналась, и как выяснилось, правильно сделала, так как за ложь и за списывание отправляли на осень без разговоров. Текст был про Мстислава, который куда-то послал своего сына (или сын его послал? Я это так и не выяснила). В итоге мне поставили шесть, взяв с меня обещание придти осенью и все-таки поведать профессору N захватывающую историю сочетаний КЫ, ГЫ, ХЫ.
«Обязательно», - старательно закивала я головой.
«А ведь не придете», - хитро сказала N.
«И правда не приду», - подумала я, но сделала честные глаза и вслух произнесла: «Ну что вы, конечно приду, я ведь обещала».
За дверью выпила валерианки и обрела дар речи. «Да ты умная, оказывается», порадовались однокурсники. Вручили еще стакан воды с успокоительным и посоветовали убираться и не нервировать их своим счастливым видом.
ИГРУ можно забыть теперь надолго.
Теперь только сдать философию, и я снова свободный и адекватный человек.
Правда голова болит. Не знаю, это от пережитого стресса или сказывается передоз валерианки.
Переволновалась, когда читала. Просто отечественный триллер какой-то!
Это своеобразное посвящение. Но страшнее зимнего зачета по зарубежке все равно ничего нет. Там я все знала, а все равно чуть не погибла от разрыва сердца. У на все так себя успокаивали: "Раз пережили барокко, переживем и это". Правда, для тех, кто зарубежку сдает до сих пор это слабое утешение. У нас не филфак, а комната страха.
Значит не все потеряно. Интеллект после сессии восстанавливается. У меня он, похоже, начал восстанавливаться на экзамене. Ведь читала в учебнике, и даже поняла, а перед ответом - белое пятно. Чистое такое, незамутненное.
Нашей не докажешь. Она, судя по возрасту, очевидец.
Вот по зарубежке дама выкладывалась на лекциях так, что в обморок падала. И каждый вечер по два часа бесплатно читала, чтобы мы предмет по-настоящему поняли, а не по верхам. Вот такие имеют право требовать.