Если уж решила нарушить закон, не оставь от него живого места (c)
Ура! Пятница!
Можно спать и пару дней смотреть Доктора. Соскучилась по нему ужасно за эти дни.
Вообще я была готова к тому, что в первый год работы о жизни можно забыть в принципе.
Со среды я живу так: встаю без четверти шесть, выбегаю через полчаса, пытаюсь не заснуть в транспорте, в половине восьмого пробиваюсь в холле через толпу младших школьников и их родителей. Прокрадываюсь в кабинет, стараясь не попадаться на глаза своим детишкам.
читать дальшеВот понять не могу, зачем они в такую рань приходят. Я-то обязана. Мне "повезло" работать в кабинете почти напротив директорского. Начальство каждый день меня лично проверяет. А этим-то чего не спится?
В кабинете я свет не включаю, чтобы цветы жизни меня раньше времени не засекли. Можно спокойно оформить доску, когда за спиной никто не прыгает с криками "Мария Александровна, а я не сделала домашнее задание", "Мария Александровна, вы сказали, что тетради в линейку заводить нельзя, а я забыл и завел, что мне делать?". "А сколько вам лет?", "А вы смотрели "Сумерки"?, "А вы неправильно слова "драма" тут написали! Я в программе в "Антенне" видел с двумя "М"!", "А у меня ручки нет!", "А что такое "цитадель"?, "А какие слова пишутся с двумя буквами "л"?
Ну и коронный вопрос "А куда вы дели Александру Николаевну?". Так и хочется ответить, что убила и в землю закопала... Особенно когда один и тот же человек по третьему разу интересуется.
Скачущих детей днем, конечно, не избежать. Но утром еще можно. Потом можно не спеша причесаться и напялить туфли на каблуке. К этому моменту подрастающее поколение уже скапливается за дверью и от безделья начинает драться портфелями и пытаться оторвать дверную ручку. Пора открывать и улыбаться.
На первом уроке дети сонные. Поэтому мы все успеваем, работа в тетрадях идеальна, а у меня еще не болит горло. На втором уроке детишки просыпаются и в перерывах между выполнением упражнений уже выясняют, кто кого первый обозвал или ударил и швыряются друг в друга ластиками. Единственная радость - это то, что после этого урока мне уже третий день подряд достается урожай ластиков с пола. Можно было бы подсунуть им проверочную работу, и стало бы тихо. Но на втором уроке такая роскошь невозможна. Потому что второй урок - это время знаменательное. Это урок перед кормежкой.
Поэтому дважды или трижды за урок ко мне врывается классный руководитель. Классные руководители к этому моменту в истерике. Они распахивают дверь с ноги и начинают орать во всю глотку. "Мерзавцы, почему вы не сделали заказ?! Вы совсем без меня ни на что не способны. Кто будет колбаски с морковкой? Колбаски я сказала! Подняли руки, закрыли рты!!! Не шевелимся, пока не пересчитаю!!! Теперь подняли руки... Вася, почему ты опять не в деловом стиле?! Я буду звонить родителям, сейчас пойдешь домой переодеваться!... Теперь подняли руки те, кто будет котлеты с рисом! Хорошо!".
Пока дети молча отходят от воздействия звуковой волны, с глаз классной спадает красная пелена, она прокрадывается ко мне и шепчет "Ой, привет, извини, пожалуйста.. Ты как? Не очень достают?" Я уверяю, что не очень и мы расстаемся друзьями, предварительно потратив пять минут на обсуждение директрисы, которая устраивает по два совещания на день и уже всех задолбала... Дети в это время старательно делают вид, что пишут и слушают сплетни, затаив дыхание.
После урока дети идут кушать, а мне некогда нужно прибрать за ними разгром, заново подготовить доску, выловить журнал в учительской и сбегать в библиотеку, пока там тихо. В середине дня у меня седьмые классы. Все прекрасно. Но учебников у них нет. Вот нет и все тут. Когда будут - тайна, покрытая мраком. К тому же, учебника и у меня нет тоже. И я понятия не имею, о чем говорить. в программе стоит загадочное название урока "народная песня. Эх, дубинушка". Что мне с этой дубинушкой делать в течение часа с четырнадцатилетними оболтусами, я не знаю. Сегодня обсуждали фольклор и собирателей сказок. Рассказала им неотредактированные сказки Перро, Гримм и Базиле. Те самые, где кровь рекой, где Золушка грохнула первую мачеху, ее сестры обрубали себе по полступни, чтобы влезть в туфельку, а принц от обиды захотел поотрубать им головы. Но Золушка была добрая, поэтому сестер пожалели и просто ослепили, чтобы на чужое добро не зарились. Так я открыла им глаза на "Спящую красавицу", "Золушку" и "красную шапочку" и объяснила, что сказки, помимо того, чтобы воспитывать, заменяли людям кабельное и НТВ. "Скандалы, интриги, расследования. Король утопил жену в чане со змеями и женился на любовнице, которая до этого дрыхла сто лет"
К конце дня сплетни донесли, что я "классная", а седьмой класс ввел в ступор библиотекаршу, срочно потребовав партию книг Шарля Перро))
Вторую часть напишу чуть попозже, а то опять длинно получается.
UPD: Вторая часть сочинения))
После четвертого урока хочется присесть. Ноги на каблуках болят неимоверно, а во время урока не присядешь. Сразу начнется балаган. Нужно курсировать по классу, нервируя своим присутствием. Да и без каблуков нельзя. Потеряюсь между сидящими детишками. И еще их грохот в тишине очень нервирует. Так что терплю и стараюсь побольше сидеть на перерывах. Тишина, закрытый кабинет. А, если повезет, можно до начала урока ходить по классу босиком. Нужно только детей побыстрее вытурить.
читать дальшеНо дети не уходят. Рассказывают мне, что у них по расписанию еще один мой урок. У меня же другая информация. Меня ждут развлечения с пятиклашками. Так что я бы с удовольствием оставила в кабинете седьмой. Идем выяснять в учительскую. Я оказываюсь права.
Пока есть время, готовлю доску. Для пятиклашек одной темы урока и таблицы с правилами не хватит. Рисую бантики, деревца и цветочки цветными мелками. Будем говорить о происхождении русского языка. У корней вывожу "индоевропейские языки" и надписываю ствол всякой ерундой, пока не дохожу до обширных веточек с южнославянскими и западнославянскими. И в конце куцая веточка с родными восточнославянскими. Зачем я собираюсь забить детям голову этой ерундой, я сама не понимаю. Но учебника у меня нет, а программа скромно гласит «Введение» и советует начать курс со знакомства с разделами учебника)) Так что пока будут детишки учиться по адаптированной версии моего конспекта девятого класса с курсов для поступающих.
Седьмой класс собирает вещи… Очень медленно собирает, разглядывая мою писанину на доске. «А я и не знал, что поляки – тоже славяне», - слышу я за спиной. Это Женя. Потрясающе умный мальчик. С первого раза мне выдает шикарнейший анализ любого зачитанного на уроке стихотворения. Причем те же самые стихи даже восьмиклассников приводят в ступор. А тут и “Слово» Бунина, и «Во всем мне хочется дойти» Пастернака… Ничего объяснять и разжевывать не надо. А еще у меня в этом классе есть близнецы. Два чудных шалопаистых мальчика в очках. Мелкие, вертлявые, сидят за первой партой. Различаю их только по костюмам. Слава богу, родители додумались купить им разные. А мальчики умненькие. Умудрились на уроке и повертеться, и заработать по девятке каждый, и даже портрет мой нарисовать. Я там почему-то счастливая, улыбающаяся блондинка в анимешном стиле, но не будем придираться))
Пока я молча рисую листочки, со спины подкрадывается девочка с красивым и романтическим именем Мелана, придирчиво разглядывает картинку. «Прикольно! А нам идти на эту б…скую историю…»
Не поворачиваю головы. Продолжаю вдумчиво рисовать листочки. Делаю скучающий голос. «Знаешь ли Мелана, ругаться, - это тоже большое искусство. Нужно уметь это делать. А ты выучила три слова и думаешь, что крута. Выглядит глупо и смешно. Как девочка с семечками на иностранной научной конференции. Пока не выучишь тройной матерный загиб, лучше не позорься больше».
Компания симиклашек замирает с открытыми ртами.
Выгоняю их побыстрее из класса, открываю окна (мерзкий режим проветривания, у меня уже насморк из-за него. В классе холодно, а я в своей белой блузке и черном костюме напоминаю себе мороженое «Пингвин») Иду посидеть где-нибудь в тишине в углу учительской. Не удается. Из засады на меня выпрыгивает пятиклассник и хватает за руку. «Мария Александровна, вы задали рассказ на пять предложений написать, а у меня семь! Семь можно?». Рядом выпрыгивает второй «А я рисунок нарисовал! Можно?», «А я читательский дневник все лето вел? Вы оценку поставите?»
Хочется сказать «Все можно, только отстаньте». К началу пятого урока сказывается, что ночью спала только два часа. Перед глазами пляшут звездочки. Мне бы присесть. Но это малыши, а не восьмой класс. С ними так нельзя. Для них все эти картинки всерьез. Прислоняюсь к стенке, умиляюсь колбасообразной белочке на рисунке, листаю драную тетрадку с пятнами от сока – читательский дневник где только ни побывал за лето, чего только ни пережил… А там «Простоквашино» и «Пеппи», и Карлсон с Чебурашкой… И мамина подпись на каждой странице, которая превращает грязную тетрадку с каракулями в «официальный документ». Обещаю обязательно собрать читательские дневники у тех, кто их написал.
Предупредительный звонок. Присесть так и не удалось. Запускаю детишек в класс. Каждый норовит поздороваться лично и сообщить все новости из своей жизни. Откуда-то берутся силы умиляться.
Урок языка проходит на удивление прилично. Ребенки открывают рты, когда узнают, что на свете больше 3000 разных языков. Один попросил все перечислить))
Во второй половине выясняем, зачем нам нужен язык. По глупости стала меньше говорить сама и позволила детям предлагать варианты. Не поднимая руку. Начался шум. Грохаю книжкой по столу – замолкают.
На шестом уроке выясняю, что про роды литературы детишки не слышали. Хотя программа мне говорит почему-то обратное. Что ж, начинаем выяснять, что такое эпос, лирика и драма…
На название «роды литературы» у детей истерическая реакция. Несколько самых активных начинают хохотать и кривляться. Волной это дело идет по классу. Наблюдаю ластик в полете. Не выдерживаю. Ластики у восьмого я еще потерплю. Но пятый – это слишком.
Грохаю книжкой по столу и рявкаю «А ну встали все немедленно!» Детишки офигевают, встают, как ужаленные. Начинаю скучное отчитывание. «Вы как себя ведете? Вы на урок пришли учиться, или в парк погулять?!». Кто-то хмыкает. Да, я смешная. Наверное. Сама бы посмеялась над глупостью ситуации. Но сдерживаюсь. Делаю жуткое лицо, как симмовский Мастер на заседании. «Не смешно! Мне говорили, что вы умные, хорошие ребята. Ольга Петровна ваша так вас хвалила. И что я вижу? Взрослые люди, в пятый класс пришли. Уже почти студенты, а кидаетесь бумажками, как малыши. Вас обратно в первый класс отправить? Сейчас же передали вперед все дневники. Если услышу посторонний звук до конца урока, то не поленюсь и напишу всем замечание!»
На самом деле за замечания в дневнике мне самой от начальства прилетит. К тому же я понятия не имею, в какой графе по нормам этого года учитель-предметник их пишет. Поэтому писать ничего не собираюсь. Но цветы жизни этого не знают. И я их просвещать в этом направлении не собираюсь.
Вообще-то я еще злюсь. Но совершено не на детей. А на того идиота, который малышам поставил пятый и шестой урок русского. Конечно они устали уже, и им не усидеть. Им бы физкультуру туда, пение, или рисование. А тут я со своей писаниной…
Задаю повторный вопрос. Что такое эпос. Ответы написаны на доске. «Стихи», - выдают мне дети. Ощущаю новый порыв пойти и открутить голову завучу по расписанию. С пятого раза заучиваем, что к чему.
Рыскаю по классу в поисках примеров. Нужно показать, что не только формой лирика от эпоса отличается. Натыкаюсь глазами на «Томасину». Зачитываю детям описание кошечки, которое священник сделал для плачущей Мери. Дети слушают. На том месте, где священник подумал, что кошка съела розу и выяснил, что она не ела, а высунула язык, ребенки улыбаются до ушей.
А потом читаю им «слова любви и тепла» Елены Гуро. Меня оно и в моем возрасте заставляет пищать от умиления и восторга. А дети и вовсе замерли. Глаза как блюдца и рты открыты.
«У кота от лени и тепла разошлись ушки.
Разъехались бархатные ушки.
А кот раски - ис...
На болоте качались беловатики.
Жил был
Б_о_т_и_к - ж_и_в_о_т_и_к:
Воркотик
Дуратик
Котик - пушатик.
Пушончик,
Беловатик,
Кошуратик -
П_о_т_а_с_и_к »...
Роды литературы, наконец-то определяют правильно. Спрашиваю, могут ли они представить себе кошку по первому описанию. Могут. А по второму никто не скажет, какой кот, полосатый или рыжий и как он выглядит. Зато мне детишки рассказывают, что после стихотворения как будто что-то пушистое и мурчащее в руках почувствовали. Вот так и выяснили, что Лирика – это прежде всего эмоции и впечатления поэта. А эпос – это детали, события. Описания всего-всего.
Топорно, конечно, и неточно, но для пятого класса достаточно. Звонок. Дети машут мне ручками, радостно пищат «До встречи».
Закрываю дверь и плюхаюсь на стул. Ноги отваливается. Спина болит, глаза закрываются.
Не знаю, чего больше хочется, чаю, спать, снять туфли, срочно подать заявление об уходе или кого-нибудь убить.
Со скрипом открывается дверь из темноты коридора блестят две пары очков. Близнецы-семиклашки... Забыли на столе учебник. Отдаю учебник, не вставая со стула. «Вам, может, доску помочь вытереть?». Я готова их расцеловать и поставить девять за четверть автоматом))
Продолжение все еще следует. Такой у меня бесконечный день))
UPD2: Окончание триллера.
Пока детишки оттирают доску от моих художеств с листиками, в класс заглядывает старшая коллега из соседнего кабинета. Пять минут мы с ней болтаем и делимся впечатлениями. Она единственная пока из старших учителей зовет меня на «ты» и Машей. Жутко приятно. Что-то такое привычное посреди этого балагана. Снова чувствуешь себя студенткой, которой указания дает кто-то другой. Тут она замечает у меня на столе папку. За день до того у нас было совещание, и там рассказали. Что у нас ожидается иностранная делегация. Поэтому нужно ходить по струнке, детей дрессировать. И не дай бог кто придет не в деловом стиле и ругнется матом. Полетят учительские головы.
Но это все не ко мне. Это классным руководителям. А вот предметникам под угрозойсмертной казни лишения премии нужно было прямо вчера сдать календарные планы.
читать дальшеУ меня тогда их не было. Я вообще только пару дней как работаю. Попросила у завуча принести на день позже. На меня посмотрели так, как будто я обворовала школьный сейф, но отсрочку дали. Планы у меня были готовы почти. Спасибо национальному институту образования. Который планы выкладывает на сайт. Так что я вечером потратила час на титульные листы и расставление дат. Ну и еще слегка литературу подкорректировала. Не хочу пять часов трепаться о Некрасове. Так что я сперла по часу на древнерусскую и средневековую литературу. И еще по часу лишнему из других тем на лирику Пушкина и два часа на «Демона» Лермонтова. Я знаю, что в программе нет. Но восьмому классу с их любовью к «Сумеркам» стоит познакомиться с настоящими сложными и бурными страдальцами. А то читают даже Сумерки по диагонали. Поучились бы у героини. Она умом не блещет, а между тем, сестер Бронте, Джейн Остен, Байрона, Шекспира и Оруэлла читает. Не то что некоторые с модным журналом подмышкой.
Так вот коллега наткнулась взглядом на календарные планы. «Ой, ты уже сделала?! А я еще не бралась даже».
Вот этим молодой специалист похож на пятиклашек. Мы еще верим начальству, сдаем все вовремя, уважаем и боимся. И делаем то, что нам говорят.
Ничего с опытом я, думаю, исправлюсь))
К конце перемены в класс вальяжно дожевывая мороженое и шоколадки вплывают восьмиклассники. Три осторожных девочки заранее сообщают мне, что не сделали домашнее. Очень правильные девочки. Я обещала, что выборочно соберу тетради, и я это сделаю. И проверочную я уже заготовила.
В программе какая-то ерунда о том, как писать путевые заметки. Ага, самая нужная тема. Особенно для тех, кто собирается поступать в вуз и при этом пишет «шиколад». Так что отправляю путевые заметки в дальнее путешествие. На предыдущем уроке вовремя повторение правила правописания гласных после шипящих выяснилось, что одно и два н в прилагательных и причастиях – тоже для них тайна. Начинаем записывать правило. Что такое «глагольные формы». Народ не понимает. Записываем определения.
На доске рисую простейший алгоритм по поводу Н и НН, который мне еще в девятом классе диктовала моя преподавательница из Лицея.
За спиной раздается хитрющий голос: «Мария Александровна, а что такое «Имбецил?»
Не поворачиваю головы. Продолжаю рисовать.
«Слово произошло от латинского «имбецилус». Значит «слабый». Медицинское определение людей, страдающих одной из форм слабоумия. В английском и французском языках произносится как «имбесил» и значит «идиот».
Считаю до трех. Пауза затягивается. Поворачиваюсь.
«Все выяснил? Или мне взять с полки толковый словарь и продиктовать под запись?»
Ребенок молча качает головой. Глаза круглые.
«Ну, раз я ответила на твой вопрос, ты ответь на мой. В суффиксах после шипящих пишем о или ё? Молчишь? Грустно. Это ведь было домашнее задание. В конце урока я возьму твою тетрадь»
Ребенок смотрит нехорошо, но лезет в портфель за мятой тетрадкой и начинает писать. Ничего путного он там уже не напишет, но мешать не будет. И хотя бы половину сегодняшнего правила послушает.
После правила делаем упражнения на закрепление. Спрашиваю по цепочке.
Дорогой и любимый профессор Снейп, я никогда раньше не понимала, почему вас бесила Гермиона. Простите, была мала и глупа. Как меня бесят девочки-отличницы, которые шепчут на весь класс ответ, когда их не спрашивают, которые перебивают и нервируют медленных тихих троечников. Да в курсе я, что ты все знаешь. Тебе я оценку уже поставила. А сейчас сидит у меня ребенок и медленно разбирается, как пользоваться алгоритмом. А эти красавицы подсказали, сбили его и довольны. Смотрят на меня сияющими глазами. Мне что, поаплодировать тому, что они самовлюбленные эгоистки?
«Катя и Даша, берите свои вещи и отсаживайтесь за дальнюю парту. Если еще раз ответите, когда вас не спрашивают, снижу оценки за урок на три балла».
С мальчиком Лешей начинаем разбирать второе словосочетание уже без «поддержки зала».
До конца урока семь минут. Народ расслабился и тянется складывать вещи. Ага, щас.
«А теперь проверочная работа по предыдущей теме. Записываем словосочетания»
Детишки воют. А у меня даже усталость прошла. Сделал гадость – сердцу радость.
«Это нечестно! Уже конец урока!»
Ах, как я люблю, когда мне такое выкрикивают. Цвету просто.
«Ничего, как раз успеем».
«Но это несправедливо!»
«Справедливости нет. Есть только я», - привыкайте, детки. Это моя любимая фраза. И раньше, чем через три месяца вы от меня, злой и страшной, все равно не избавитесь.
После звонка чувствую себя средневековым сборщиком налогов. Пока забираю тетради, вой стоит такой, как будто я у крестьян накануне зимы забрала весь урожай.
Заранее представляю, что не найду там ничего хорошего.
У детей последний урок и они со счастливым гиканьем бегут на остановку. Наблюдаю за ними в окно. Мне тоже хочется смотаться в том направлении. Но еще есть дела. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Ехать десять минут в забитом детьми автобусе – то еще удовольствие. Я в первый день попробовала и повторять не хочу.
Иду к секретарю оформлять документы. Все по дороге настойчиво интересуются, все ли в порядке. Улыбаюсь и отвечаю «Пока не съели». «Уже достижение», - радуется пожилая историчка. У секретаря натыкаюсь на директора. Снова повторяю, что все отлично. Директриса с подозрением интересуется, нет ли проблем с дисциплиной. Отвечаю «Есть, но все решаемые». По опыту общения с деканатом в родном вузе знаю, что это любимый ответ начальства. Чужие проблемы они решать не любят, но и в отсутствие проблем не верят никогда.
В кабинете снимаю, наконец, туфли и надеваю потертые кеды. Счастье есть. Вытираю доску. Проверяю парты на предмет изобразительного искусства, собираю учебники на завтра. Тетради, пособия, учебники и пара папок: сумка неподъемная. Но зато все поместилось. Ненавижу ходить с пакетом. Люблю, когда руки свободны.
Сажусь в троллейбус и еду до метро. Около метро иду к фонтану и покупаю свернутую в трубочку пиццу. Я голодная, как волк, а до столовой дойти было некогда. И домой еще добираться около часа. Да и вообще солнце выглянуло, фонтан, ветерок. Хочется побыть на улице. В наушниках Том Бэйкер в роли Доктора рассказывает про жуткие балетные тапки. В третий раз слушаю, а удовольствие все то же. Доедаю, выпиваю кофе. Выкуриваю сигарету. Редко себе это позволяю, но сегодня можно. Надеюсь, дети не шныряют поблизости: до школы пять остановок.
Добравшись до дома, обедаю уже нормально. Выгружаю сумку и падаю замертво. Вырубаюсь на три часа.
Вечером гуляю с собакой, чтобы проснуться. Ужинаю и на часок включаю «Шоу Фрая и Лори». Сейчас силы есть только пересматривать старое.
А после готовить уроки, рыскать по интернету в поисках интересностей. Рыться в книгах Пратчетта и искать там предложения для отработки правил, шерстить книги с загадками по языкознанию.
А еще есть тетради. Результаты восьмых классов впечатляют. По пять ошибок в каждой строчке. «счотка» - мой фаворит, тем более что так пишет каждый второй. Это не дети. Это лапушки и солнышки просто. Так бы и задушила… в объятиях.
Закрываю последнюю тетрадь, складываю сумку. На часах половина третьего. Ставлю будильник на без четверти шесть, кормлю кота и зарываюсь под одеяло.
Можно спать и пару дней смотреть Доктора. Соскучилась по нему ужасно за эти дни.
Вообще я была готова к тому, что в первый год работы о жизни можно забыть в принципе.
Со среды я живу так: встаю без четверти шесть, выбегаю через полчаса, пытаюсь не заснуть в транспорте, в половине восьмого пробиваюсь в холле через толпу младших школьников и их родителей. Прокрадываюсь в кабинет, стараясь не попадаться на глаза своим детишкам.
читать дальшеВот понять не могу, зачем они в такую рань приходят. Я-то обязана. Мне "повезло" работать в кабинете почти напротив директорского. Начальство каждый день меня лично проверяет. А этим-то чего не спится?
В кабинете я свет не включаю, чтобы цветы жизни меня раньше времени не засекли. Можно спокойно оформить доску, когда за спиной никто не прыгает с криками "Мария Александровна, а я не сделала домашнее задание", "Мария Александровна, вы сказали, что тетради в линейку заводить нельзя, а я забыл и завел, что мне делать?". "А сколько вам лет?", "А вы смотрели "Сумерки"?, "А вы неправильно слова "драма" тут написали! Я в программе в "Антенне" видел с двумя "М"!", "А у меня ручки нет!", "А что такое "цитадель"?, "А какие слова пишутся с двумя буквами "л"?
Ну и коронный вопрос "А куда вы дели Александру Николаевну?". Так и хочется ответить, что убила и в землю закопала... Особенно когда один и тот же человек по третьему разу интересуется.
Скачущих детей днем, конечно, не избежать. Но утром еще можно. Потом можно не спеша причесаться и напялить туфли на каблуке. К этому моменту подрастающее поколение уже скапливается за дверью и от безделья начинает драться портфелями и пытаться оторвать дверную ручку. Пора открывать и улыбаться.
На первом уроке дети сонные. Поэтому мы все успеваем, работа в тетрадях идеальна, а у меня еще не болит горло. На втором уроке детишки просыпаются и в перерывах между выполнением упражнений уже выясняют, кто кого первый обозвал или ударил и швыряются друг в друга ластиками. Единственная радость - это то, что после этого урока мне уже третий день подряд достается урожай ластиков с пола. Можно было бы подсунуть им проверочную работу, и стало бы тихо. Но на втором уроке такая роскошь невозможна. Потому что второй урок - это время знаменательное. Это урок перед кормежкой.
Поэтому дважды или трижды за урок ко мне врывается классный руководитель. Классные руководители к этому моменту в истерике. Они распахивают дверь с ноги и начинают орать во всю глотку. "Мерзавцы, почему вы не сделали заказ?! Вы совсем без меня ни на что не способны. Кто будет колбаски с морковкой? Колбаски я сказала! Подняли руки, закрыли рты!!! Не шевелимся, пока не пересчитаю!!! Теперь подняли руки... Вася, почему ты опять не в деловом стиле?! Я буду звонить родителям, сейчас пойдешь домой переодеваться!... Теперь подняли руки те, кто будет котлеты с рисом! Хорошо!".
Пока дети молча отходят от воздействия звуковой волны, с глаз классной спадает красная пелена, она прокрадывается ко мне и шепчет "Ой, привет, извини, пожалуйста.. Ты как? Не очень достают?" Я уверяю, что не очень и мы расстаемся друзьями, предварительно потратив пять минут на обсуждение директрисы, которая устраивает по два совещания на день и уже всех задолбала... Дети в это время старательно делают вид, что пишут и слушают сплетни, затаив дыхание.
После урока дети идут кушать, а мне некогда нужно прибрать за ними разгром, заново подготовить доску, выловить журнал в учительской и сбегать в библиотеку, пока там тихо. В середине дня у меня седьмые классы. Все прекрасно. Но учебников у них нет. Вот нет и все тут. Когда будут - тайна, покрытая мраком. К тому же, учебника и у меня нет тоже. И я понятия не имею, о чем говорить. в программе стоит загадочное название урока "народная песня. Эх, дубинушка". Что мне с этой дубинушкой делать в течение часа с четырнадцатилетними оболтусами, я не знаю. Сегодня обсуждали фольклор и собирателей сказок. Рассказала им неотредактированные сказки Перро, Гримм и Базиле. Те самые, где кровь рекой, где Золушка грохнула первую мачеху, ее сестры обрубали себе по полступни, чтобы влезть в туфельку, а принц от обиды захотел поотрубать им головы. Но Золушка была добрая, поэтому сестер пожалели и просто ослепили, чтобы на чужое добро не зарились. Так я открыла им глаза на "Спящую красавицу", "Золушку" и "красную шапочку" и объяснила, что сказки, помимо того, чтобы воспитывать, заменяли людям кабельное и НТВ. "Скандалы, интриги, расследования. Король утопил жену в чане со змеями и женился на любовнице, которая до этого дрыхла сто лет"
К конце дня сплетни донесли, что я "классная", а седьмой класс ввел в ступор библиотекаршу, срочно потребовав партию книг Шарля Перро))
Вторую часть напишу чуть попозже, а то опять длинно получается.
UPD: Вторая часть сочинения))
После четвертого урока хочется присесть. Ноги на каблуках болят неимоверно, а во время урока не присядешь. Сразу начнется балаган. Нужно курсировать по классу, нервируя своим присутствием. Да и без каблуков нельзя. Потеряюсь между сидящими детишками. И еще их грохот в тишине очень нервирует. Так что терплю и стараюсь побольше сидеть на перерывах. Тишина, закрытый кабинет. А, если повезет, можно до начала урока ходить по классу босиком. Нужно только детей побыстрее вытурить.
читать дальшеНо дети не уходят. Рассказывают мне, что у них по расписанию еще один мой урок. У меня же другая информация. Меня ждут развлечения с пятиклашками. Так что я бы с удовольствием оставила в кабинете седьмой. Идем выяснять в учительскую. Я оказываюсь права.
Пока есть время, готовлю доску. Для пятиклашек одной темы урока и таблицы с правилами не хватит. Рисую бантики, деревца и цветочки цветными мелками. Будем говорить о происхождении русского языка. У корней вывожу "индоевропейские языки" и надписываю ствол всякой ерундой, пока не дохожу до обширных веточек с южнославянскими и западнославянскими. И в конце куцая веточка с родными восточнославянскими. Зачем я собираюсь забить детям голову этой ерундой, я сама не понимаю. Но учебника у меня нет, а программа скромно гласит «Введение» и советует начать курс со знакомства с разделами учебника)) Так что пока будут детишки учиться по адаптированной версии моего конспекта девятого класса с курсов для поступающих.
Седьмой класс собирает вещи… Очень медленно собирает, разглядывая мою писанину на доске. «А я и не знал, что поляки – тоже славяне», - слышу я за спиной. Это Женя. Потрясающе умный мальчик. С первого раза мне выдает шикарнейший анализ любого зачитанного на уроке стихотворения. Причем те же самые стихи даже восьмиклассников приводят в ступор. А тут и “Слово» Бунина, и «Во всем мне хочется дойти» Пастернака… Ничего объяснять и разжевывать не надо. А еще у меня в этом классе есть близнецы. Два чудных шалопаистых мальчика в очках. Мелкие, вертлявые, сидят за первой партой. Различаю их только по костюмам. Слава богу, родители додумались купить им разные. А мальчики умненькие. Умудрились на уроке и повертеться, и заработать по девятке каждый, и даже портрет мой нарисовать. Я там почему-то счастливая, улыбающаяся блондинка в анимешном стиле, но не будем придираться))
Пока я молча рисую листочки, со спины подкрадывается девочка с красивым и романтическим именем Мелана, придирчиво разглядывает картинку. «Прикольно! А нам идти на эту б…скую историю…»
Не поворачиваю головы. Продолжаю вдумчиво рисовать листочки. Делаю скучающий голос. «Знаешь ли Мелана, ругаться, - это тоже большое искусство. Нужно уметь это делать. А ты выучила три слова и думаешь, что крута. Выглядит глупо и смешно. Как девочка с семечками на иностранной научной конференции. Пока не выучишь тройной матерный загиб, лучше не позорься больше».
Компания симиклашек замирает с открытыми ртами.
Выгоняю их побыстрее из класса, открываю окна (мерзкий режим проветривания, у меня уже насморк из-за него. В классе холодно, а я в своей белой блузке и черном костюме напоминаю себе мороженое «Пингвин») Иду посидеть где-нибудь в тишине в углу учительской. Не удается. Из засады на меня выпрыгивает пятиклассник и хватает за руку. «Мария Александровна, вы задали рассказ на пять предложений написать, а у меня семь! Семь можно?». Рядом выпрыгивает второй «А я рисунок нарисовал! Можно?», «А я читательский дневник все лето вел? Вы оценку поставите?»
Хочется сказать «Все можно, только отстаньте». К началу пятого урока сказывается, что ночью спала только два часа. Перед глазами пляшут звездочки. Мне бы присесть. Но это малыши, а не восьмой класс. С ними так нельзя. Для них все эти картинки всерьез. Прислоняюсь к стенке, умиляюсь колбасообразной белочке на рисунке, листаю драную тетрадку с пятнами от сока – читательский дневник где только ни побывал за лето, чего только ни пережил… А там «Простоквашино» и «Пеппи», и Карлсон с Чебурашкой… И мамина подпись на каждой странице, которая превращает грязную тетрадку с каракулями в «официальный документ». Обещаю обязательно собрать читательские дневники у тех, кто их написал.
Предупредительный звонок. Присесть так и не удалось. Запускаю детишек в класс. Каждый норовит поздороваться лично и сообщить все новости из своей жизни. Откуда-то берутся силы умиляться.
Урок языка проходит на удивление прилично. Ребенки открывают рты, когда узнают, что на свете больше 3000 разных языков. Один попросил все перечислить))
Во второй половине выясняем, зачем нам нужен язык. По глупости стала меньше говорить сама и позволила детям предлагать варианты. Не поднимая руку. Начался шум. Грохаю книжкой по столу – замолкают.
На шестом уроке выясняю, что про роды литературы детишки не слышали. Хотя программа мне говорит почему-то обратное. Что ж, начинаем выяснять, что такое эпос, лирика и драма…
На название «роды литературы» у детей истерическая реакция. Несколько самых активных начинают хохотать и кривляться. Волной это дело идет по классу. Наблюдаю ластик в полете. Не выдерживаю. Ластики у восьмого я еще потерплю. Но пятый – это слишком.
Грохаю книжкой по столу и рявкаю «А ну встали все немедленно!» Детишки офигевают, встают, как ужаленные. Начинаю скучное отчитывание. «Вы как себя ведете? Вы на урок пришли учиться, или в парк погулять?!». Кто-то хмыкает. Да, я смешная. Наверное. Сама бы посмеялась над глупостью ситуации. Но сдерживаюсь. Делаю жуткое лицо, как симмовский Мастер на заседании. «Не смешно! Мне говорили, что вы умные, хорошие ребята. Ольга Петровна ваша так вас хвалила. И что я вижу? Взрослые люди, в пятый класс пришли. Уже почти студенты, а кидаетесь бумажками, как малыши. Вас обратно в первый класс отправить? Сейчас же передали вперед все дневники. Если услышу посторонний звук до конца урока, то не поленюсь и напишу всем замечание!»
На самом деле за замечания в дневнике мне самой от начальства прилетит. К тому же я понятия не имею, в какой графе по нормам этого года учитель-предметник их пишет. Поэтому писать ничего не собираюсь. Но цветы жизни этого не знают. И я их просвещать в этом направлении не собираюсь.
Вообще-то я еще злюсь. Но совершено не на детей. А на того идиота, который малышам поставил пятый и шестой урок русского. Конечно они устали уже, и им не усидеть. Им бы физкультуру туда, пение, или рисование. А тут я со своей писаниной…
Задаю повторный вопрос. Что такое эпос. Ответы написаны на доске. «Стихи», - выдают мне дети. Ощущаю новый порыв пойти и открутить голову завучу по расписанию. С пятого раза заучиваем, что к чему.
Рыскаю по классу в поисках примеров. Нужно показать, что не только формой лирика от эпоса отличается. Натыкаюсь глазами на «Томасину». Зачитываю детям описание кошечки, которое священник сделал для плачущей Мери. Дети слушают. На том месте, где священник подумал, что кошка съела розу и выяснил, что она не ела, а высунула язык, ребенки улыбаются до ушей.
А потом читаю им «слова любви и тепла» Елены Гуро. Меня оно и в моем возрасте заставляет пищать от умиления и восторга. А дети и вовсе замерли. Глаза как блюдца и рты открыты.
«У кота от лени и тепла разошлись ушки.
Разъехались бархатные ушки.
А кот раски - ис...
На болоте качались беловатики.
Жил был
Б_о_т_и_к - ж_и_в_о_т_и_к:
Воркотик
Дуратик
Котик - пушатик.
Пушончик,
Беловатик,
Кошуратик -
П_о_т_а_с_и_к »...
Роды литературы, наконец-то определяют правильно. Спрашиваю, могут ли они представить себе кошку по первому описанию. Могут. А по второму никто не скажет, какой кот, полосатый или рыжий и как он выглядит. Зато мне детишки рассказывают, что после стихотворения как будто что-то пушистое и мурчащее в руках почувствовали. Вот так и выяснили, что Лирика – это прежде всего эмоции и впечатления поэта. А эпос – это детали, события. Описания всего-всего.
Топорно, конечно, и неточно, но для пятого класса достаточно. Звонок. Дети машут мне ручками, радостно пищат «До встречи».
Закрываю дверь и плюхаюсь на стул. Ноги отваливается. Спина болит, глаза закрываются.
Не знаю, чего больше хочется, чаю, спать, снять туфли, срочно подать заявление об уходе или кого-нибудь убить.
Со скрипом открывается дверь из темноты коридора блестят две пары очков. Близнецы-семиклашки... Забыли на столе учебник. Отдаю учебник, не вставая со стула. «Вам, может, доску помочь вытереть?». Я готова их расцеловать и поставить девять за четверть автоматом))
Продолжение все еще следует. Такой у меня бесконечный день))
UPD2: Окончание триллера.
Пока детишки оттирают доску от моих художеств с листиками, в класс заглядывает старшая коллега из соседнего кабинета. Пять минут мы с ней болтаем и делимся впечатлениями. Она единственная пока из старших учителей зовет меня на «ты» и Машей. Жутко приятно. Что-то такое привычное посреди этого балагана. Снова чувствуешь себя студенткой, которой указания дает кто-то другой. Тут она замечает у меня на столе папку. За день до того у нас было совещание, и там рассказали. Что у нас ожидается иностранная делегация. Поэтому нужно ходить по струнке, детей дрессировать. И не дай бог кто придет не в деловом стиле и ругнется матом. Полетят учительские головы.
Но это все не ко мне. Это классным руководителям. А вот предметникам под угрозой
читать дальшеУ меня тогда их не было. Я вообще только пару дней как работаю. Попросила у завуча принести на день позже. На меня посмотрели так, как будто я обворовала школьный сейф, но отсрочку дали. Планы у меня были готовы почти. Спасибо национальному институту образования. Который планы выкладывает на сайт. Так что я вечером потратила час на титульные листы и расставление дат. Ну и еще слегка литературу подкорректировала. Не хочу пять часов трепаться о Некрасове. Так что я сперла по часу на древнерусскую и средневековую литературу. И еще по часу лишнему из других тем на лирику Пушкина и два часа на «Демона» Лермонтова. Я знаю, что в программе нет. Но восьмому классу с их любовью к «Сумеркам» стоит познакомиться с настоящими сложными и бурными страдальцами. А то читают даже Сумерки по диагонали. Поучились бы у героини. Она умом не блещет, а между тем, сестер Бронте, Джейн Остен, Байрона, Шекспира и Оруэлла читает. Не то что некоторые с модным журналом подмышкой.
Так вот коллега наткнулась взглядом на календарные планы. «Ой, ты уже сделала?! А я еще не бралась даже».
Вот этим молодой специалист похож на пятиклашек. Мы еще верим начальству, сдаем все вовремя, уважаем и боимся. И делаем то, что нам говорят.
Ничего с опытом я, думаю, исправлюсь))
К конце перемены в класс вальяжно дожевывая мороженое и шоколадки вплывают восьмиклассники. Три осторожных девочки заранее сообщают мне, что не сделали домашнее. Очень правильные девочки. Я обещала, что выборочно соберу тетради, и я это сделаю. И проверочную я уже заготовила.
В программе какая-то ерунда о том, как писать путевые заметки. Ага, самая нужная тема. Особенно для тех, кто собирается поступать в вуз и при этом пишет «шиколад». Так что отправляю путевые заметки в дальнее путешествие. На предыдущем уроке вовремя повторение правила правописания гласных после шипящих выяснилось, что одно и два н в прилагательных и причастиях – тоже для них тайна. Начинаем записывать правило. Что такое «глагольные формы». Народ не понимает. Записываем определения.
На доске рисую простейший алгоритм по поводу Н и НН, который мне еще в девятом классе диктовала моя преподавательница из Лицея.
За спиной раздается хитрющий голос: «Мария Александровна, а что такое «Имбецил?»
Не поворачиваю головы. Продолжаю рисовать.
«Слово произошло от латинского «имбецилус». Значит «слабый». Медицинское определение людей, страдающих одной из форм слабоумия. В английском и французском языках произносится как «имбесил» и значит «идиот».
Считаю до трех. Пауза затягивается. Поворачиваюсь.
«Все выяснил? Или мне взять с полки толковый словарь и продиктовать под запись?»
Ребенок молча качает головой. Глаза круглые.
«Ну, раз я ответила на твой вопрос, ты ответь на мой. В суффиксах после шипящих пишем о или ё? Молчишь? Грустно. Это ведь было домашнее задание. В конце урока я возьму твою тетрадь»
Ребенок смотрит нехорошо, но лезет в портфель за мятой тетрадкой и начинает писать. Ничего путного он там уже не напишет, но мешать не будет. И хотя бы половину сегодняшнего правила послушает.
После правила делаем упражнения на закрепление. Спрашиваю по цепочке.
Дорогой и любимый профессор Снейп, я никогда раньше не понимала, почему вас бесила Гермиона. Простите, была мала и глупа. Как меня бесят девочки-отличницы, которые шепчут на весь класс ответ, когда их не спрашивают, которые перебивают и нервируют медленных тихих троечников. Да в курсе я, что ты все знаешь. Тебе я оценку уже поставила. А сейчас сидит у меня ребенок и медленно разбирается, как пользоваться алгоритмом. А эти красавицы подсказали, сбили его и довольны. Смотрят на меня сияющими глазами. Мне что, поаплодировать тому, что они самовлюбленные эгоистки?
«Катя и Даша, берите свои вещи и отсаживайтесь за дальнюю парту. Если еще раз ответите, когда вас не спрашивают, снижу оценки за урок на три балла».
С мальчиком Лешей начинаем разбирать второе словосочетание уже без «поддержки зала».
До конца урока семь минут. Народ расслабился и тянется складывать вещи. Ага, щас.
«А теперь проверочная работа по предыдущей теме. Записываем словосочетания»
Детишки воют. А у меня даже усталость прошла. Сделал гадость – сердцу радость.
«Это нечестно! Уже конец урока!»
Ах, как я люблю, когда мне такое выкрикивают. Цвету просто.
«Ничего, как раз успеем».
«Но это несправедливо!»
«Справедливости нет. Есть только я», - привыкайте, детки. Это моя любимая фраза. И раньше, чем через три месяца вы от меня, злой и страшной, все равно не избавитесь.
После звонка чувствую себя средневековым сборщиком налогов. Пока забираю тетради, вой стоит такой, как будто я у крестьян накануне зимы забрала весь урожай.
Заранее представляю, что не найду там ничего хорошего.
У детей последний урок и они со счастливым гиканьем бегут на остановку. Наблюдаю за ними в окно. Мне тоже хочется смотаться в том направлении. Но еще есть дела. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Ехать десять минут в забитом детьми автобусе – то еще удовольствие. Я в первый день попробовала и повторять не хочу.
Иду к секретарю оформлять документы. Все по дороге настойчиво интересуются, все ли в порядке. Улыбаюсь и отвечаю «Пока не съели». «Уже достижение», - радуется пожилая историчка. У секретаря натыкаюсь на директора. Снова повторяю, что все отлично. Директриса с подозрением интересуется, нет ли проблем с дисциплиной. Отвечаю «Есть, но все решаемые». По опыту общения с деканатом в родном вузе знаю, что это любимый ответ начальства. Чужие проблемы они решать не любят, но и в отсутствие проблем не верят никогда.
В кабинете снимаю, наконец, туфли и надеваю потертые кеды. Счастье есть. Вытираю доску. Проверяю парты на предмет изобразительного искусства, собираю учебники на завтра. Тетради, пособия, учебники и пара папок: сумка неподъемная. Но зато все поместилось. Ненавижу ходить с пакетом. Люблю, когда руки свободны.
Сажусь в троллейбус и еду до метро. Около метро иду к фонтану и покупаю свернутую в трубочку пиццу. Я голодная, как волк, а до столовой дойти было некогда. И домой еще добираться около часа. Да и вообще солнце выглянуло, фонтан, ветерок. Хочется побыть на улице. В наушниках Том Бэйкер в роли Доктора рассказывает про жуткие балетные тапки. В третий раз слушаю, а удовольствие все то же. Доедаю, выпиваю кофе. Выкуриваю сигарету. Редко себе это позволяю, но сегодня можно. Надеюсь, дети не шныряют поблизости: до школы пять остановок.
Добравшись до дома, обедаю уже нормально. Выгружаю сумку и падаю замертво. Вырубаюсь на три часа.
Вечером гуляю с собакой, чтобы проснуться. Ужинаю и на часок включаю «Шоу Фрая и Лори». Сейчас силы есть только пересматривать старое.
А после готовить уроки, рыскать по интернету в поисках интересностей. Рыться в книгах Пратчетта и искать там предложения для отработки правил, шерстить книги с загадками по языкознанию.
А еще есть тетради. Результаты восьмых классов впечатляют. По пять ошибок в каждой строчке. «счотка» - мой фаворит, тем более что так пишет каждый второй. Это не дети. Это лапушки и солнышки просто. Так бы и задушила… в объятиях.
Закрываю последнюю тетрадь, складываю сумку. На часах половина третьего. Ставлю будильник на без четверти шесть, кормлю кота и зарываюсь под одеяло.